НА ГРАНИЦЕ

Сёстры Свято-Казанского женского монастыря Троицка обустраивают скит. Он располагается недалеко от города на месте бывшей усадьбы купцов Яушевых. Специальный корреспондент газеты «Челябинские епархиальные ведомости» Наталья Драчева отправилась туда, чтобы посмотреть, как восстанавливают монастырское подворье.
На скит едет инокиня Евлампия, и я уговариваю взять нас с собой. Чтобы попасть в эту точку на российско-казахстанской границе, я специально заказывала пропуск в Челябинске, несколько недель ждала, когда его сделают и теперь мне не терпится документ кому-нибудь предъявить.
Показывать пропуск, впрочем, не понадобилось. Уже в дороге мать Евлампия привычно набирает нужный телефонный номер, бодро рапортует:
- Анна Петровна, в «Солнечный», со мной еще двое. 
Пограничники ее уже хорошо знают, поэтому патруль на развороте нас пропускает без лишних вопросов. 
«Солнечный» - это название бывшего санатория, работал на месте старинной усадьбы в советские годы. А потом и он пришел в запустение. Так что это место сейчас – сплав дореволюционной купеческой жизни с романтикой загородных оздоровительных лагерей. Впрочем, как от одной, так и от другой эпохи мало что осталось. 
Цель нашей поездки – лечить собаку Мухтара. Очередной потеряшка однажды пришел в монастырь, где был принят, накормлен и благословлён Игуменией Ананией (Постниковой) на постоянное проживание в скиту. По словам матери Евлампии, всё происходило стремительно: 
- Я машину ему открыла, говорю: «Залезай», он и прыгнул на сидение. Умный! 
Так судьба псины была решена. Инокиня свозила собаку к ветеринару, где вскрылись его застарелые проблемы – отит и катаракта. 
- Теперь ему надо два раза в день закапывать в глаза лекарство. Утром и вечером. Всю жизнь, - буднично объясняет мать Евлампия, а я поражаюсь, как она среди обычных своих послушаний находит время теперь еще и для лечения собаки. 
Так мы разговариваем, прогуливаясь по аллеям бывшего санатория, пока ищем четвероногого пациента. Природа здесь производит сильное впечатление – высоченные сосны, вековые, не побоюсь этого слова, тополя, акации, множество каких-то цветов и кустарников – их уже много лет никто не трогал, не пытался прорубить или расчистить.
- Вот на этой сосне, посмотри вверх, - показывает мать Евлампия, - гнезда!
- Чьи?
- Я не знаю, смотри, как много.
Мать Евлампия, таким образом, здесь изучила уже каждое дерево.
И тут послышался шум, появился на велосипеде сторож, а впереди него, навевая воспоминания из фильма «Собака Баскервилей», вылетел громадный пёс. Мухтар оказался внушительных размеров овчаркой. Под непременные в таких случаях комментарии: «Не бойтесь, он не кусается», я на всякий случай замерла. Но ничего, обошлось. Мы были Мухтару не интересны. В эту минуту со всей очевидностью стало ясно, насколько эта здоровая громадина ласково и преданно относится к хрупкой инокине. Как они радовались встрече! Мать Евлампия вытащила капли, шприц и ловко закапала собаке в глаза и в уши. 
- Всё, теперь 40 минут надо подождать и еще раз закапать. 
Конечно, Мухтар не пошел за сторожем, а увязался за нами. Впереди замаячили корпуса бывшего санатория – несколько картонных домиков. Мрак и запустение царили здесь. Внутри был такой хаос – разбитые стекла, разломанные кровати, выпотрошенные матрасы. 
Только в одном из домиков теплилась жизнь. Там, где монахини устроили приют домашней птице. Первыми обитателями монастырского подворья стали пингвиньи утки – диковинная порода, которую выбрали из всех остальных за отменную яйценоскость. 
- Вы идите к уткам, а я подержу Мухтара, он их испугает, - скомандовала мать Евлампия.
На двери в утиный домик, видимо, еще воспитанниками детского санатория было начертано: «Зайдя в корпус, улыбнись!». Впрочем, внутри сразу стало не до смеха. Пингвиньи утки, чуть больше десятка, так испугались при виде посторонних, так переполошились, сбились в стайку и бочком, бочком, толкаясь, падая, и поднимаясь, в панике бросились вон. На улице для них сделали просторный загончик. Утки прибежали в его самый дальний угол, и не переставая издавать истошные звуки, прижались друг к другу.
«Ох, ребята, какие вы скучные», - подумали мы и поспешили их покинуть. 
Через заброшенную танцплощадку, заросшее футбольное поле путь наш лежал в сельхозугодия. Здесь монахини высаживают картошку, морковь, свёклу, капусту, лук, помидоры – в общем, всё, что круглый год кормит сестёр и паломников Свято-Казанского женского монастыря. За полем с картофелем возвышался космического вида ангар.
- Это теплица новая, сходите, посмотрите, - крикнула мать Евлампия, удерживая Мухтара от попытки вытоптать горох.
Вблизи теплица еще больше производила впечатление космических технологий. Размах ее впечатлял, сразу стало понятно, что монахини настроены на долгую планомерную работу по выращиванию урожая. 
Битва за горох, тем временем, была проиграна – Мухтар, таки, улегся на грядку, и спешно вырывая из-под него сочные зеленые стручки, мы пошли дальше. Времени было немного – инокиня торопилась к вечерней службе, она ведь еще и монастырский звонарь. 
Нам предстояла историческая часть экскурсии. Сквозь заросли Иван-чая просматривался обгорелый остов бывших господских построек. Из 16 памятников архитектуры, составлявших когда-то усадьбу купцов Яушевых, уцелели далеко не все. Перед пепелищем виднелись очертания чего-то круглого.
- Это был фонтан, - прокомментировала мать Евлампия. 
Памятники старины выглядывали из-под крон деревьев, из зарослей акации, фрагментарно и целиком. Где-то покосившиеся, где-то разрушающиеся, производя тягостное и какое-то стыдливое чувство. Это ведь наша история – постройки относятся к 1900 году. История, которую мы не смогли или не захотели сохранить. 
- А это у нас часовня, - показывает инокиня Евлампия на голубое строение. Выглядит «часовня» аккуратно, да и вокруг нет зарослей – монахини уже успели здесь всё расчистить.
Внутри чисто, по стенам развешаны иконы, стоит киот с образом Божией Матери «Живоносный источник». В воздухе витает запах воска и ладана. Без молитвы такие большие дела, как восстановление скита, не начинаются. 
Рядом с часовней небольшой пригорок. Растет одинокая береза, под ней стоит скамейка и большой валун. С горы открывается живописный вид на российско-казахстанскую границу. Два государства разделяет речка. Места красивые, но фотографировать нельзя, напоминает мать Евлампия. Поэтому мы все вместе, включая верного пса, просто любуемся красотой природы. 
- Пойдемте, я покажу, где мы купаемся, - мать Евлампия торопит, всё-таки скоро служба.
Спускаемся по довольно крутому берегу к речке. 
- Жарко, Мухтар пить хочет, - тревожится наша провожатая. Впрочем, собака быстро сама решает эту проблему.
И вот он уже на берегу, у воды, вот в воде его морда.
- Нет, Мухтар, нет! – кричит мать Евлампия. Но уже поздно. Мухтар вальяжно и с явным удовольствием бороздит водные просторы российско-казахстанской границы. 
А мы, предчувствуя, чем это купание сейчас закончится, уже несемся вверх от берега. Мощная псина нас настигает и, конечно же, брызги от неё летят в разные стороны. 
Взбодрившись, оказываемся лицом к лицу с самой главной достопримечательностью скита. В описи он так и именуется – Главный дом (деревянный). Он красив даже в полуразрушенном состоянии: башенки на крыше, резьба, словно кружевом украшающая здание, фигурные окна, даже стекла сохранились – дом, который строили с любовью. По периметру строения свежая кирпичная кладка, очевидно, монахини уже начали восстанавливать здание. 
На ходу щелкаю затвором фотоаппарата, не могу оторваться – а мне уже кричат, чтобы шевелилась быстрее. Пока я разглядывала наличники на окнах, инокиня Евлампия уже повторно закапала в глаза Мухтару и теперь собирала лесную клубнику на небольшой полянке. Собака понюхала спелые ягоды и, конечно же, улеглась прямо на самые красные. 
Когда мы уже вышли за ворота, Мухтар сидел на месте и, не отрываясь, смотрел на мать Евлампию. Он просто замер, в его глазах читалась и боль разлуки, и благодарность, и надежда, что она скоро вернется. На это невозможно было смотреть.
- До чего умная собака, - поражалась мать Евлампия, закрывая ворота. – Пока, Мухтар. Не скучай, завтра приеду! 


                                                                                                                                                                                        
                                                                                                                                                             Наталья Драчева
                                                                                                                     «Челябинские епархиальные ведомости»

Поделиться